Mirrored from Туча.

В однообразной рутине моей образовалась новая для меня роль: компьютерный миссионер для пожилых людей с человеческим доходом и желанием не отставать. Я хожу по квартирам прогрессивных женщин, которым за 60, и несу в их уютные миры электронную почту, доступ к бездонным богатствам ютьюба, он-лайн радиостанциям, победу над иностранноговорящими адоб плагинами и другие блага.

Так мне повстречалась отважная женщина с благоухающим именем Роза. Тоненькая и сероглазая она мгновенно узнала меня, пунктуальную, выскочившую в назначенный час из назначенного вагона назначенной станции.

— Ребенок мой, да Вы красавица, деточка моя! — сказала она, бодро взяв меня под руку, которую я не успела освободить от яркой желтой папки, призванной служить знаком моей идентификации. 
— Простите, Дашенька, а Вам сколько лет? 30?! Боже мой, я думала Вы еще совсем ребенок. Хотя все Вы молодые такие... Не замужем? Какое счастье. Но мужчина конечно же есть. Вы же такая... там, естественно, очередь, я подозреваю... угу. Теперь нам направо, дорогая. Хотя ребеночка могли бы уже и иметь. Ну да ладно. — Тонкий розин локоть слегка уколол меня в бок. 

Я улыбаюсь не размыкая губ и стараюсь шагать в ногу с Розой, не отклоняться от курса ее серой шляпки.

— Вы понимаете, моя внучка совершенно не знает мужчин. У нее на уме одни подружки. — Роза заваривает мне чаю. — Я ей говорю — сходи уже в ночной клуб! Что тебе эти кофейни! Тебе нужно спать с мужчинами. Вы же понимаете, Дашенька. Ну у Вас-то с этим нет никаких проблем, я понимаю. Вы удивительная, просто удивительная. 

— Я не понимаю коренных питерских. Они заторможены и ничего не хотят. Это я положила, чтобы не накапало, Вы понимаете. А я совсем не такая, нет.

Мы садимся за стол и начинаем постигать электронную почту.

— Так браузер это что? Ага. Поняла. А как это Вы его вызвали сейчас? Ага. Я поняла. Сейчас, подождите, я все запишу. А Вы представляете, этот хитрец на курсах заставил нас всех завести ящик с одинаковым паролем zxcv5 — Вы представляете какой наглец? Наслаждается теперь перепиской всей группы! Наглец... Уберите оттуда все. А я туда еще и настоящую фамилию матери сказала, дура. Так что сотрите там все, чтобы ничего не осталось! Так что Вы говорите это такое? Какой браузер, что это? Ах, да. Поняла. Я очень рада, что развелась. Он настоящий полковник. Так. Как Вы это сейчас сделали? — Роза напряженно всматривается в движения моего пальца на сенсорной мыши. — Где Вы нажали этот крестик? А черточка — я знаю зачем на нее жать. Все исчезнет, но не совсем, а будет вот здесь внизу маленьким прямоугольничком. Так. А браузер это что? 

Я не вздыхаю. Просто дышу глубоко.

— Вы не подумайте, что я буду так каждый раз. Я ценю время. Это в этот раз я что-то разговорилась. Я буду слать Вам письма каждый день, дорогая.

— Крик-крак, — щелкнул замок за моей спиной.

По дороге домой к моему ноутбуку, в котором, кстати, не поет радио и икает ютьюб, я вспоминаю серые глаза Розы и палочку, стоящую у нее в коридоре. Это она после занятий танцами «расходилась» и палочка ей была не нужна. 
Перед моим уходом Роза успела дать мне домашнее задание: мне нужно придумать как повесить у нее на стене две яркие картины с пионами и сиренью, написанные севастопольским художником за большие деньги. Признаться, я бы не хотела повесить ни одну из них. Но вряд ли можно навредить Розе севастопольскими пионами и даже сиренью.

Mirrored from Туча.

В трудные минуты жизни мне вспоминается школьный медосмотр и женщина врач, которая тёплой рукой гладила моё ухо, то с правой стороны моей головы, то с левой, и нашёптывала что-то вроде "47" или "154" в объятые нежным шелестом ушные раковины. А мне нужно было повторить эти какие-то исполненные чрезвычайной неслучайности цифры. И я повторяла тихим голосом, полным изумления и безмятежности "47" или "154" - со мной такого еще никогда не делали и как выяснилось, делать в последующие 15 лет не будут.
Видать, стопудняк в ушах что-то есть и, зная особенность женщин, которые ими любят, лоры могли бы этим пользоваться. Правда, по такой логике выходит, что гастроэнетерологи должны пользоваться большим успехом у мужчин, но я не совсем уверена в этом.

Сегодня столкнулась с очередным образцом циничного обмана пожилых людей.

В дверь позвонил молодой человек, притворяющийся прилично одетым: ботинки остроносые, папочки в руках модные. На вопрос кто там, назвал фамилии моих родителей и сказал, что пришел по поводу перераспределения льгот.

Конечно, у любого одинокого пожилого человека внутри все вздрогнет: а вдруг что-то пропустил, вдруг что-то важное?

Я бы и не открывала, но папа очень забеспокоился.
Юноша сел у нас на кухне и стал обрабатывать. Достал очень солидный список жильцов дома. Снова внятно повторил имена моих родителей, назвал их годы рождения, у кого какая инвалидность, к какой поликлинике мы привязаны. "У вас и суставы ведь болят? И сердце плохое?" и бла бла бла.
Говорил, что наш дом очень плохой, проворовавшийся весь. Что пенсионерам положены особые льготы, которые до нас не дошли, именно до нашего дома. А вот в соседнем доме все пенсионеры все получили. И вот они такие добрые теперь ходют и проверяют, дошли ли до пенсионеров чудо физиотерапевтические приборы от всех болезней. В аптеке-то прибор стоит 18 тысяч, а они предоставляют льготы и можно его купить только лишь за 5!

Хорошо мои родители ориентируются в ситуации. А я могу себе представить, какое это производит впечатление на одинокого пожилого человека, который не понимает, что всю инфу о нем может поднять в два клика любой желающий, не говоря уже о магии слова "льготы", для человека, живущего на 5 тысяч рублей в месяц и спекуляции на здоровьи.

В общем, родителей надо серьезно прорабатывать и не разрешать им открывать дверь, даже если за этой дверью читают их паспортные данные.

Искала информацию о кошачьих лекарствах безвредного характера и выгуглила следующее:
"Если в доме есть чёрный кот (кошка), в нем не переведутся любовники;Вам также потребуется набор для ухода за зубами и средства для борьбы с паразитами."

Хрусталик зеркала души
Ресницы золотого века - эти странные строчки вертятся в голове уже пару недель.

Очень трудно сосредотУчиться. В голове бегают несмышленые муравьишки, которые никак не хотя заняться муравейником. Поливая голову водой, надеюсь, что это их переполошит и простимулирует. Тем временем водные процедуры осложняются удивительными свойствами московской воды: в сеточке-фильтре кранов регулярно обнаруживаются мини золотые-прииски. Сегодня вытащила из душа почти ложку блестящих и желтых, но нелицеприятных камешков.

Предлагаю вашему вниманию меня в возрасте весьма юном и моего кота-дедушку Тиму. Когда я родилась ему уже было 12.
Этот небольшой фрагмент очень много говорит обо мне. Я по прежнему веду себя именно так.
Снимал папа на 8 мм пленки, которые по счастью удалось оцифровать.

upd: не удержалась. добавила Чаплина. :)

Этот фильм - один из самых дорогих и любимых. Не для светлых, наверное, душ... хотя пройдя через него испытываешь что-то внутри очень важное.
Этот маленький ролик может составить не совсем верное впечатление от фильма. Это не русская чернуха со всеми вытекающими, вовсе нет, хотя бытность настоящей коммуналки здесь воспроизведена без купюр.
Ничего больше сказать не могу. Просто люблю Сергея Бехтерева. Все ищу гриновского Крысолова в его прочтении - это гениально и невоспроизводимо.

Мне приснился очень характерный сон. Характерный в смысле моего характера.

Сижу я в комнате и слышу, что соседи открывают свою дверь - шуршат кульки, пакеты и что-то тяжелое брякает. Между делом, я понимаю, что одна из женщин-соседок вдруг оказывается в моей квартире и что-то делает в коридоре. Я медленно выхожу в коридор с легкой тревогой. В коридоре почему-то располагается весь из себя поперек кухонных буфет, за которым стоит женщина-соседка и режет что-то ножницами с буфета. Я подхожу к ней и спрашиваю тихо и заискивающе: "Давайте я Вам дам другие ножницы. Этими резать совсем неудобно." И достаю ей еще две пары на выбор. Женщина строго на меня смотрит и продолжает резать что-то ножницами с буфета. В небольшом конфузе я тихо ухожу в глубину комнаты. Вскоре женщина уходит из моей квартиры.

И еще вспомнилось. Это совсем не сон. В Москве в магазинах я часто говорю:
- Дайте мне, пожалуйста, полиэтиленовый мешок.
Продавщицы смотрят на меня, вертикально скользя по мне глазами:
- Пакет что ли?
- Да-да! Его, - радуюсь я.

Или я уже об этом рассказывала?...

Друзья, может быть у кого-то из вас уже есть альбом Джимми Сомервилла Suddenly last summer?
Я обегала в Питере магазинов 10 - нигде его нету. Есть он только в продаже в тырнете, а этот ресурс для меня пока что совершенно недоступен. Если у кого-то есть, я впаду в нескончаемое счастие, если вы поделитесь им со мною.

М. Цветаева:
«1911 г. Я после кори стриженая. Лежу на берегу, рою, рядом роет Волошин Макс.
– Макс, я выйду замуж только за того, кто из всего побережья угадает, какой мой любимый камень.
– Марина! (Вкрадчивый голос Макса) – влюбленные, как тебе, может быть, уже известно, – глупеют. И когда тот, кого ты полюбишь, принесет тебе (сладчайшим голосом)... булыжник, ты совершенно искренне поверишь, что это твой любимый камень!"

Вот что диссертация с людями делает.


( большаяя )

В ленте друзей три поста подряд про приснившийся сон "вчера", "тут" и просто.
Мне тоже приснился странный сон.
А тут еще полнолуние...
У-у-у-у...

Чтобы все мужчины стали практически ваши, и чтобы ваш язык обогатился удивительными и емкими метафорами — займитесь ремонтом. После недлительного проникновения в сантехнические и газовые системы и мир электропроводки, снабдив это все поверхностными знаниями о линуксе (это очень желательный и эффектный бонус!) вы сможете:

-критически осмотреть шаровой кран и обнаружить в нем 7 признаков фирменного итальянского крана bugatti. С бабочкой!
- узнавать на раскопанных улицах желто-зеленый кабель и как истосковавшийся моряк иступленное кричать: "Земля!
- тыкая наманикюренным пальчиком в квадратную пластмасску изумлять юношей в лестничных проёмах, ловко уклоняясь от нетерпеливых ласк, говоря: “Милый! Какая прелестная распаечная коробка! Когда мы будем жить вместе, давай купим такую же!”
- отвлекать внимание неукротимых геймеров, вскрикивая у выделенного вам компьютера с каким-нибудь Дебианом: "Ах ты..!!! У меня опять не запускается икса!" (прибежит как миленький!)
- напевать по утрам, подкручивая реснички на мотив «Очи черные»:
Шланг сильфоновый
Шланг мой газовый
Пам пам пам парам
И прекрасные!

Поверьте, мир станет для вас совершенно иным! И все у вас в жизни получится!

Есть один такой салатик: на кухне вечером после работы натереть морковку на мелкой терке и добавить в нее ложку сметаны. Перемешивать вилкой и глядеть несфокусированно в дно эмалированной мисочки из шкафчика. Цокнуть о стол фарфоровой плошкой и положить в нее неторопливо розовые стружки и картошки немножко. И все это по вкусу заправить йодированными слезами владельца приватизированной квартиры с двуспальным матрасом и вечно холодной его половинкой у стенки. И помыть потом каротиновые ладони в ванной комнате с бессмысленным шпингалетом. Вытереть руки и нервно проглатывать снова и снова слова улыбчивого коллеги с работы, который, типа, просто сказал: «Да я даже не знаю, где у меня дома лежат полотенца.»

(из мемуаров Георгия Иванова)


Мандельштам жил в Коктебеле. И так как он не платил за пансион и, несмотря на требования хозяев съехать или уплатить, -- выезжать тоже не желал, то к нему применялась особого рода пытка, возможная только в этом живописном уголке Крыма, -- ему не давали воды. Вода в Коктебель привозилась издалека и продавалась бочками. -- Ни реки, ни колодца не было -- и Мандельштам хитростью и угрозами с трудом добивался от сурового хозяина или мегеры-служанки, чтобы ему дали графин воды: получив его, он выпивал, конечно, все сразу и опять начиналась мука... Кормили его объедками. Когда на воскресенье в Коктебель приезжали гости, Мандельштама выселяли из его комнаты -- он ночевал в чулане. Простудившись однажды на такой ночевке, он схватил ужасный флюс и ходил весь обвязанный, вымазанный йодом, сопровождаемый улюлюканьем местных мальчишек и улыбками остального населения "живописного уголка". Особенно, кстати, потешалась над ним "она", та, которой он предлагал "принять" в залог вечной любви "ладонями моими пересыпаемый песок". Она (очень хорошенькая, немного вульгарная брюнетка, по профессии женщина-врач) вряд ли была расположена принимать подарки подобного рода: в Коктебель ее привез ее содержатель, армянский купец, жирный, масляный, черномазый. Привез и был очень доволен: наконец-то нашлось место, где ее было не к кому, кроме Мандельштама, ревновать... С флюсом, обиженный, некормленный, Мандельштам выходил из дому, стараясь не попасться лишний раз на глаза хозяину или злой служанке. Всклокоченный, в сандалиях на босу ногу, он шел на берег, встречные мальчишки фыркали ему в лицо и делали из полы "свиное ухо". Он шел к ларьку, где старушка-еврейка торговала спичками, папиросами, булками, молоком... Эта старушка, единственное существо во всем Коктебеле, относилась к нему по-человечески (может быть, он напоминал ей собственного внука, какого-нибудь Янкеля или Осипа), по доброте сердечной, -- оказывала Мандельштаму "кредит": разрешала брать каждое утро булочку и стакан молока "на книжку". Она знала, конечно, что ни копейки не получит, -- но надо же поддержать молодого человека -- такой симпатичный и, должно быть, больной: на прошлой неделе все кашлял, а теперь вот -- флюс. Иногда Мандельштам получал от нее и пачку папирос второго сорта, спичек, почтовую марку. Если же он, потеряв чувствительность, рассеянно тянулся к чему-нибудь более ценному -- коробке печенья или плитке шоколада, -- добрая старушка, вежливо отстранив его руку, говорила грустно, но твердо: -- Извиняюсь, господин Мандельштам, это вам не по средствам. И он, сразу оскорбившись, покраснев, дергал плечами, поворачивался и быстро уходил. Старушка грустно смотрела ему вслед, -- может быть, ее внук был такой же гордый и такой же бедный, -- видит Бог, она не хотела обидеть молодого человека...

(Г. Иванов. Мемуары и рассказы., - М.,Париж-Нью-Йорк, 1992, с.93-94)

Не так уж и трудно делать добрые дела. Гораздо труднее перестать делать дела недобрые.

Писала подружке смску на предмет поговорить в скайпе: Кот, тебя в тырнетах не дают нонче?
И подумала, что рада, что в данный момент не преподаю русский язык иностранцам.

Mirrored from Туча.

Опять отключили горячую воду и челестой выпал на душе первый снег. На протёртом полу мои ноги и под пеной в глазированном эмалью тазу не видать моих рук - мОю посуду. В глубине души мне всё нравится в этой жизни: и вода из всегда горячего чайника, и скрипящая посудным мылом чашка. Помню вчера, в детстве я любила наливать воду ковшиком в алюминиевый бидон, точно как в магазине на улице Руставели города Ленинграда продавала женщина в белом колпаке молоко с толстой пеной. Как далеко это всё. Как смерть далеко. Как любимые под снежной землёй кажутся отчего-то дальше, чем когда весной всё меняет окрас на зелёный.

Почему я не молочница Дуняша, приезжающая с гудком в середину какого-нибудь садоводства? Смеющаяся и вытирающая напившийся свежести рот белым лёгким рукавом, только что с бельевой верёвки зелёного сада. И весёлый Володька-шофёр, вечно влюблённый, весело подскакивает на землянистых кочках, и Дуняша все смеётся от того, что весело подпрыгивают с ней её косы и дородная плотность здорового тела. Только вдруг иногда может быть в центре самой зимы от огромного снега аж до самого горизонта ей взгрустнётся так непонятно, и руку одну она на ключицу положит, а другую с вязаньем себе на колени неспешно опустит.

Кошка чувствует что-то и лезет в лицо целоваться. Мне щекотно, и я по кошачьему плану в окно отвернулась. Там в зелёном прекрасные светят погоды и нету причин для того, чтобы не улыбаться.

У Ильи Романовича есть курс достойных лекций, жена и прооперированная кошка. Илья Романович носит некрасивые очки, но моется достаточно часто. Иногда только может пропустить мытье недлинных волос и помыть только то, что ниже. Илья Романович с кошкой своей не играет и моет её горшки с научным постоянством, как моют ученые колбочки после рядового эксперимента со стабильной повторяемостью. Илья Романович использует зеркало функционально и по-делу, чтобы проверить, не расстегнулась ли маленькая пуговица на животе рубашки. И еще чтобы ладонью уложить топорщащуюся седоватую волосину на левом виске.

Илья Романович молча кушает женины щи и думает про её пальцы, картошку и капусту, и потому не доедает. Ему кажется, что куда бы он не посмотрел перед ним везде ее ноги — в колготках со стрелками и тапочках. Вечером он сядет за компьютер, а жена будет ложиться спать и стягивать колготки с ног, сухой кожей мазолей шумно цепляясь за ниточки. Илья Романович покроется мурашками и громко нажмет на рефреш. Мигающие банеры предлагают всяческие удовольствия и посылают сигналы в незамысловатую половую систему. Однако помимо всего прочего, Илья Романовчи очень хочет спать. Но посидит еще, пока не засопит жена. Тогда он снимет с дивана проопеированную кошку и ляжет.

Претворяясь будто это вовсе не он, не Илья Романович с курсом достойных лекций, женой и прооперированой кошкой, согревшей кусочек кровати, Илья Романович лёжа думает о девочке со второго курса, с разрезами и в расцветке леопарда. Думает в жанре банеров и хмурится, в то время как его жена уже не пытается притворно случайно положить на него какую-нибудь из своих рук. Илья Романович все равно увернется.

Утром Илья Романович просыпается разбитым и идет на работу. Своей постоянной ручкой он выведет девочке в леопардовом зачеточное «хорошо». Так он нафантазировал прошедшей ночью. Девочка в леопардовом, вставая со стула, шумно зацепилась колготкой за щепку стула и ойкнула, улыбаясь, в эксплицитном наклоне. Илья Романович покрылся мурашками и подумал про слово «удовлетворительно». «Теперь уже поздно», - потом еще подумал Илья Романович, и почувствовал, что снова топорщится у него на левом виске седоватая волосина.